Особый ребенок в семье

31 мая 2012 г.

В очередной программе «Территория счастья» речь о семьях, в которых есть дети с особенностями в развитии: гиперактивностью, задержкой речевого и психомоторного развития, умственной отсталостью, аутизмом, ДЦП, эпилепсией, гидроцефалией, синдромом Дауна.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Очень часто родители, столкнувшись с одним из этих диагнозов, не знают что делать, чувствуют отчаяние, опустошенность, безысходность. В прямом эфире TUT.BY-ТВ мы поговорим о том, каково это, когда в семье особый ребенок? Что делать, если вашему малышу поставили один из диагнозов, названных выше? На что обратить внимание? Как вести себя? О чем важно помнить? Узнаем об отношении к данному вопросу в других странах, об их опыте.

 

Ведущие — психолог Диана Комлач и журналист Алексей Вайткун. Специальный гость — Инесса Левошко, педагог-психолог центра коррекционно-развивающего обучения и реабилитации «Веда» г. Бреста.

 

Инесса, пожалуйста, расскажите подробнее о вашем центре.

Инесса Левошко: Я работаю в учреждении, которое занимается детками с особенностями психофизического развития. Мы проводим диагностику, изучаем проблемы детей, определяем образовательный маршрут. У нас достаточно большая сеть специального образования. Также мы оказываем помощь родителям. В центре существует клуб для них.

 

Диана Комлач: Какие дети попадают в ваш центр?

 

Инесса Левошко: Спектр диагнозов детей с особенностями большой: от самых легких речевых нарушений до самых сложных умственных нарушений, комбинированных нарушений (нарушение функции опорно-двигательного аппарата и умственные нарушения). Начнем с самых легких — это речевые нарушения: дизартрия, дислалия, общее недоразвитие речи, моторная алалия, их комбинирование между собой.

 

Эти особенности врожденные?

Инесса Левошко: Как правило, все диагнозы врожденные. Ребенок приобретает их вследствие патологий при беременности, во время родов, в первые дни и годы жизни. Дальше идут различного рода задержки психического развития. У этих детей нет умственной отсталости, но они не способны усвоить программу общеобразовательной школы без дополнительной помощи.

 

Следующая категория – дети с умственной отсталостью разной степени: от самой легкой до тяжелой степени. У детей с комбинированными нарушениями помимо умственной отсталости есть еще нарушения опорно-двигательного аппарата, нарушения зрения, слуха. Для таких деток также существуют специальные программы. Кроме этого, это и дети с аутизмом, и их количество сейчас увеличивается.

 

Диана Комлач: Насколько я знаю, ваша специфика – дети с аутизмом…

 

Инесса Левошко: Да, я в этой сфере уже около 10 лет. Когда я пришла работать в центр, я увлеклась этими детками, они были для меня необычными. Потом я немного испугалась, потому что не знала, что с этим делать. Но меня все-таки тянуло в это неведомое пространство аутизма, потому что каждый ребенок – целый мир, и познавать его интересно.

 

В самом ли деле таких детей становится больше? Или просто стало больше информации, и об этом стали больше говорить?

Инесса Левошко: Информации становится больше, но, мне кажется, наблюдается и тенденция увеличения детей с аутизмом. Но я могу говорить лишь о своем опыте. Я работаю в центре с 1998 года, а с 1991 года работаю как психолог, и за этот период количество таких детей увеличилось. Диагноз выявляется у детей от 2 до 4 лет. Сейчас наблюдается очередной всплеск.

 

С чем этот всплеск связан?

Инесса Левошко: Играет роль много разных факторов. Во-первых, это различные наследственные генетические заболевания. Во-вторых, это патологии при родах, инфекционные заболевания, интоксикации, алкоголь. Бывает, особенности строения организма мамы не позволяют полноценно родить ребенка. Также сказывают заболевания в первые годы жизни, которые сопровождаются серьезным медикаментозным лечением. До 5 лет не рекомендуют делать операции под общим наркозом, потому что это сильное угнетение центральной нервной системы. Впоследствии может быть снижение интеллекта.

 

Диана Комлач: То есть нельзя установить четкую причинно-следственную связь. Нельзя сказать, что если вы, будучи беременной, принимали антибиотики, у вас что-то будет. Это вредно, не нужно и приведет к лишней тревожности. У меня тоже ребенок с особенностями. Сейчас он выравнивается, остались только речевые особенности, дислексия и дисграфия. Мой сын в 2 года тяжело заболел энцефалитом, поэтому я знаю, что это такое и прошла все этапы. Болезнь моего сына изменила всю мою жизнь.

Предлагаю пройтись по этапам, начиная с того, как в семью приходит эта весть. Правильно ли описывают, что мамы сразу не знают, что делать, как с этим быть?

Диана Комлач: Сейчас мамы более-менее в курсе: есть форумы, специалисты. Мой сын заболел в 1997 году, все было очень банально: у него была обычная простуда. Потом вдруг у него и у соседки поднялась температура. У девочки все закончилось благополучно, а Филипп на второй-четвертый день вдруг начал натыкаться на предметы. У меня и в мыслях не было, что что-то такое может быть, но на всякий случай я решила сходить к невропатологу.

 

На своем пути я встречала равнодушных людей и людей, которые словно были посланы мне свыше. Я не помню фамилию этого врача, ее звали Виктория. Она была невропатологом в 1-й детской поликлинике на Золотой Горке. Эта замечательная женщина только глянула на моего сына и сразу сказала, что нет смысла ничего обследовать, потому что в поликлинике моему сыну ничем не могут помочь. Рассказываю и начинаю волноваться…

 

Это травмирующая ситуация, и она живет в теле. Эта врач сказала, что у моего сына тревожные глаза, и она по глазам видит, что с ним что-то не так. Она тут же выписала мне направление в 7-ю клиническую больницу для детей до 3 лет. Я ей благодарна, потому что когда там некоторые мамы узнали, что мне сама врач дала направление на лечение, они стали чуть ли не сбоем вытрясать направления — их не давали.

 

То есть надо быть готовым, что на вашем пути будут разные люди.

Диана Комлач: Конечно, без этого никак не обойтись. Люди разные, специалисты разные. Мой супруг тогда пошел по течению: сказали использовать гормоны – давай будем использовать. Двухлетнему ребенку лошадиную дозу гормонов надпочечников! Полетела бы вся система! Подобные ситуации меня дисциплинируют, я очень трезво действовала. На моем пути попалась врач-гомеопат, которая взялась лечить моего сына. Благодаря ей мы его вытянули. Было много разных методов, врачей. Я ездила в Москву. Но я считаю, что нужно находить специалиста там, где ты живешь, потому что этот специалист тебя сопровождает.

 

О чем здесь важно помнить?

Диана Комлач: Есть много прекрасных методик, не нужно за все хвататься. Не паникуйте: что бы вы ни делали, вы все будете делать правильно. Для своего ребенка вы будете находить самые лучшие варианты лечения. Я пошла нетрадиционным путем: использовала гомеопатию, ездила в Москву к пульсологу, который владел тибетской медициной. Моего сына сопровождали психологи, мы делали ему массажи. Я использовала биоэнергетические методики. Я была уверена, что у него все будет хорошо.

 

В те времена не было информации, специалистов. Только позже, в 2000 году, когда моему сыну было 6 лет, у него стала проявляться гиперактивность. Мне посчастливилось, что моего сына сопровождали специалисты. Ни в коем случае не оставайтесь с проблемой один на один, находите сообщества. У меня появляется все больше семей-клиентов. Я работаю с такими детьми, делаю расстановки, но все равно охватываю семейный контекст. Мы разговаривали с одной мамой, у которой тоже особый ребенок. Мы хотели создать сообщество, хотя подобное уже есть.

 

Инесса Левошко: Сейчас у нас в государстве достаточно мест, куда можно обратиться. Во многих поликлиниках есть кабинеты раннего вмешательства. Там работают специалисты, которые сопровождают не только в плане медикаментозного, физиотерапевтического лечения, но и следят за развитием ребенка.

 

Диана Комлач: Поясните, что значит «раннего вмешательства»?

 

Инесса Левошко: Это вмешательство в развитие ребенка до 3 лет. Чем раньше начинают работать психологи, дефектологи, тем больше у ребенка шансов подняться на максимально высокий уровень развития. Часто родители замыкаются на сохранении здоровья, лечении.

 

Диана Комлач: Они замыкаются на борьбе с проблемой. Первый этап, с которым сталкиваются родители, узнав, что у них ребенок с врожденным дефектом или после болезни, это шок. А шок – это отрицание: «У нас такого быть не может». Начинают задаваться вопросом «почему?», пенять на судьбу, и изо всех сил пытаются избавиться от этой проблемы. Представьте, что кружка (показывает) – это ребенок, у которого есть проблема. Получается, что родители одной рукой закрывают, не хотят видеть эту проблему. Они не видят своего ребенка полностью, говорят «Если бы этой болезни не было…» Они начинают заглядывать в прошлое, искать виноватых, обвинять себя. Это не помогает.

 

Родители концентрируются на проблеме, а ребенка не видят. Они все в борьбе. Первое, что нужно сделать, посмотреть на своего ребенка вместе с его проблемой и сказать: «Даже если ты останешься умственно отсталым, больным, я соглашусь с этим». У вас не будет другого ребенка, это навсегда. ДЦП, аутизм – это не болезни как таковые, а особенности развития. Это навсегда, иной образ жизни как данность. Только приняв ребенка с его отсталостью, есть возможность не бороться с проблемой, а объединиться с ней и подумать, как обеспечить жизнь своему ребенку. Первый шаг – когда муж и жена посмотрят друг на друга и скажут: «Да, у нас такой ребенок. Это часть нашей судьбы. Мы принимаем тебя, наш ребенок, вместе с твоими особенностями. Именно такой, какой ты есть, ты правильный, и мы согласимся, если ты такой останешься».

 

Это возможно?

Диана Комлач: Это возможно, я могу так говорить, так как сама через это прошла. Когда появляется подобный ребенок, если это не пережить вместе, это разъединит семью. Ведь из-за этого распалось очень много семей. Бывает, из семьи уходит отец, или мать может обвинять себя, мол, она недосмотрела. Или начинают искать виноватых врачей. В итоге родители перестают контактировать друг с другом. Поиск виновного – это потеря контакта с реальностью. Ты можешь искать виновных всю свою жизнь, но ты ничего не сможешь изменить. Нужно констатировать факт и тогда решать вопрос не «кто виноват?», а «что мы будем делать?».

 

У меня есть одна замечательная семья, прекрасный пример. У них старшая девочка, а второй ребенок родился с особенностями. Несмотря ни на что, они родили еще третьего ребенка. Это вносит особенности в семью: когда в семье один ребенок болен, все внимание концентрируется на нем. Первый порыв мам – больше внимания уделить этому ребенку, вытащить его, лечить его. У меня у самой двое детей. Моей дочери хватило года три, потом она стала замыкаться. Сейчас, к счастью, мы прошли все эти этапы, все налаживается.

 

Родителям очень важно уделять равное внимание всем детям, даже если один из них с особенностями. «Вы у нас равные, и все вы имеете точно такое же право на нашу любовь и внимание». Иначе получается, что в семье проблемы не с одним ребенком, а страдают все. А у нас еще мамы сумасшедшие, тащат все на себе, и тогда страдает еще и муж. Если мама вся в детях, она не видит белого света. Если уделять всем детям равное внимание, ребенку с особенностями гораздо легче жить.

 

Инесса Левошко: Помимо кабинета раннего вмешательства в поликлиниках, в каждом регионе есть центры коррекционно-развивающего лечения. У нас больше направление деятельности занимает именно ранняя помощь. Возможно, не все мамы и папы об этом знают, но у нас налажена система. Поликлиника выявляет такого ребенка, присылает информацию, и мы приглашаем его к нам.

 

И вы уже сами выходите на семью?

Инесса Левошко: Конечно, не все доходят до нас. Но мы предлагаем, говорим о том, что у нас есть. У нас есть курсы занятий, помощь мамам, мы предоставляем в помощь дефектолога, психолога, психоневролога. Когда они попадают к нам, мы начинаем работать с ними системно: в работу включается несколько специалистов. Важной задачей является не просто работа с ребенком, а обучение мамы, чем заниматься дома с ребенком. Мы пытаемся включить маму в процесс работы с родителями, чтобы она отделилась от своей семьи, пришла в сообщество людей с такими же проблемами.

 

Диана Комлач: Отделилась не столько от семьи, сколько от проблемы. Я знаю, что у вас есть особенное сообщество мам детей с аутизмом…

 

Инесса Левошко: Это сообщество есть уже и в Минске, наши мамы общаются с минчанками. Мы создали общественно объединение «Особое детство». В свое время я создала родительский клуб. Мне всегда была интересна тема аутизма. Я объединила родителей детей с аутизмом в одну секцию и назвала ее «Контакт». В начале у нас было 5-6 человек, приходили нехотя, со страхом. А потом наша работа настолько активизировалась. Так получилось, что 1 апреля (тогда мы еще не знали, что это день стал международным днем распространения информации об аутизме) нас собралось 9 человек за чашкой чая, и мы решили создать общественную организацию. В 1999 году мы официально зарегистрировали ее.

 

Сколько сейчас членов в организации?

Инесса Левошко: Около 20 человек. Наши мамы уже контактируют с мамами из Минска. Они постоянно общаются. Руководитель общественной организации – тоже мама с ребенком, страдающим аутизмом. Вместе они решают какие-то вопросы обучения, обсуждают.

Диана Комлач: Кроме этого, это общественное объединение организует встречи раз в неделю.

 

Инесса Левошко: Вначале я работала с ними индивидуально, а потом объединила их в терапевтическую группу. Когда-то я разработала свою авторскую программу с использованием арт-терапии. Эта работа помогла мамам раскрыться, увидеть проблемы друг друга, понимать друг друга и помогать. Каждая мама – тоже специалист, и иногда она знает о проблеме даже больше, чем обычный специалист.

 

Я проводила арт-тренинги родительской эффективности. Часто из-за того, что ребенок болен, ему оказывается слишком много опеки, по отношению к нему испытывают жалость. Вследствие этого ребенок еще больше страдает. Дети способны на большее. Часто к нам приходят детки с ДЦП. Кажется, они ничего не могут. Проходит пару месяцев, и они становятся к ходулькам, начинают одеваться, раздеваться. Мамы были убеждены, что они на это не способны. Повторюсь, мамы слишком их опекают, ограждают от всех трудностей, все делают за них, а, по сути, ограждают от жизни.

 

Диана Комлач: От жизни и часто от пап. Нужно привлекать всех и объединять всю семью. Подобная проблема может разделить всю семью, а может, наоборот, соединить. В свое время я села и подумала, чем я могу заниматься. Тогда я не была знакома с психологией, я была успешным переводчиком и работала в иностранном предприятии и всей душой была с ними. А потом я вышла на совершенно другую стезю. Сначала я сидела дома, потом пошла учиться.

 

Болезнь моего сына привела меня к психологии, сделала ее моей профессией и совершенно изменила мою жизнь. Теперь я помогаю таким же семьям, провожу семинары. У меня было несколько семей, где есть дети с аутизмом. Практика показывала, что в расстановках стояли мама, папа, ребенок и его болезнь. Из четырех плохо только маме с папой. Часто они не хотят воспринимать болезнь, видеть ее, хотят ее победить. Они живут надеждами, пустыми иллюзиями. А с ребенком все в порядке. Это еще раз подтверждает, что это не болезнь, с которой нужно бороться, а особенность, и ее нужно принять. Такой он у них, ребенок, другого не будет.

 

Как бы я ни хотела, чтобы мой сын говорил чисто, четко и ясно, он говорит не очень хорошо. Конечно, все лучше и лучше, но не идеально. Сколько бы я ни парилась по этому поводу, ничего не будет, пока не начнешь принимать это таким, какое есть.

 

У сына появился прогресс в учебе. Раньше ему требовалось 7-10 дней, чтобы выучить стихотворение. Это давалось ему очень тяжело. Что я только ни делала. Я придумывала, что каждая строчка – это жемчужина нанизывается на жемчужину. Сейчас он учит сам за день-два. Таким детям нужно время, сопровождение специалистов, психологов, дефектологов, врачей. Должен быть комплексный подход, родители должны быть в связке.

 

Родителям я могу пожелать одного – терпения. Такие дети – вызов для нас, но его можно принять двояко: можно ругать судьбу, а можно подумать, что хорошего вы можете сделать для себя, своей семьи и как вы можете сделать из этой ситуации нечто хорошее. Тогда ты принимаешь вызов судьбы, это дает тебе силы, и ты позволяешь себе жить радостно и счастливо, даже несмотря на то, что у твоего ребенка какие-то особенности.

 

Инесса Левошко: Мамам очень важно понять, что им тоже нужна психологическая помощь. Мамы часто зацикливаются на лечении и развитии своего чада. Они ищут специалистов, что-то делают. Они в ужасном напряжении, и это все чувствует ребенок. Поэтому мамам нужно заниматься собой, нужно научиться расслабляться.

 

Диана Комлач: Им нужно продолжать жить. Не бороться с этим, а жить вместе со своим ребенком и его особенностями.

 

Инесса Левошко: У меня есть примеры. Одна мама долго сопротивлялась, не хотела приходить. А потом через полтора года она согласилась, мы проработали пару недель, и она сказала, что видит своего ребенка по-другому. Она поняла, что он многое может. И ребенок стал спокойнее, потому что успокоилась она. У нее изменилось выражение лица, восстановился контакт с мужем. У них в семье появилась связь, а до этого семья была на грани разрушения, потому что мама была в постоянном напряжении, держала в напряжении ребенка, и мужчине просто не было в этом места. Когда замечаешь ребенка, он начинает развиваться.

 

Во втором случае было то же самое: мама успокоилась и стала видеть ребенка, его успехи. Я работаю с этой девочкой и вижу, что она тоже меняется.

 

Диана Комлач: Важно помнить, что ваш ребенок, возможно, никогда не будет верхом совершенства, идеалом. Надо акцентировать свое внимание не на среднестатистическую планку, а на те успехи, которые есть у вашего ребенка.

 

Увидите успехи своего ребенка, поймете, что он растет.

Диана Комлач: Важно увидеть динамику. Не сравнивать с кем-то, а смотреть на его линию в прошлом, на настоящее и акцентировать внимание не на том, что не так, а на том, какие есть успехи у вашего ребенка. Надо радоваться просто тому, что он есть. Инесса назвала очень важное слово – смотреть. Когда мы пытаемся бороться с проблемой, мы напрочь не видим своего ребенка. Когда принимаешь его проблему, начинаешь видеть его полностью, таким, какой он есть. В душе надо сказать эту фразу: «Именно такой, какой ты есть, ты правильный. С тобой все в порядке. Если ты таким останешься, я соглашусь с этим».

 

Насколько общество продвинулось в отношении этой проблемы?

Инесса Левошко: Мы третий год проводим дискуссионный клуб, посвященный Дню распространения информации о проблемах аутизма. Мы проводили анкетирование среди педагогов, родителей, детей. Дети стали больше готовы учиться рядом с такими детьми. Судить по целому обществу сложно, потому что большую роль играет личностный фактор. Очень много хороших людей, и их больше. Но людей пугает неизвестность. Когда сложный ребенок попадает в класс, как правило, учителя не готовы к таким деткам. Они просто не знают, что с ними делать, они просто боятся.

 

Диана Комлач: Боятся элементарного – гиперактивности. Не стоит сейчас затрагивать тему учителей, учеников, родителей. Мое мнение – всегда нужно стараться построить мостик. Эта глобальная проблема, и она должна решаться на государственном уровне. Но, к сожалению, у нас в стране гиперактивность не рассматривается как отдельный диагноз дефицита внимания. В медицине такой диагноз есть, а учителя не знают, что это такое.

 

Три года назад я поняла, что я сама в детстве была гиперактивной. В первом классе я не могла усидеть 45 минут, у меня все ходило ходуном. Я была отличницей, умела читать, писать, но я не могла высидеть урок. За первый месяц учебы моей маме каждый день рассказывали, какая я шустрая и быстрая. Все было плохо, пока мама не забрала меня к себе в школу. Там у меня была нормальная учительница, она уделяла мне внимание, позволяла выйти из класса, если нужно.

 

Ты нашла понимание в лице учителя…

Диана Комлач: В Германии есть два диагноза – гиперактивность и дефицит внимания. Но учителей не учат справляться с этим. У нас неплохие учителя, просто они понятия не имеют, что с этим делать. Говорят, что это непослушный, вредный ребенок.

 

Инесса, вы как-то просвещаете учителей в рамках своего центра?

Инесса Левошко: Мы учим специалистов, которые потом обучают таких деток. У меня есть опыт преподавания в институте развития образования. Я выступала перед учителями начальных классов с темой гиперактивности. Так что работа проводится, но охват недостаточный.

 

Диана Комлач: Моего сына посадили на последнюю парту, и он, наоборот, был медленный. Ему нужно было дать возможность сказать. А его подняли, он только открывал рот, ему говорили «садись», ставили кол. Мне пришлось перевести своего ребенка на первые четыре года на индивидуальное обучение. Благо, мы сошлись во мнении с директором. Это называется домашнее обучение. Но я была против того, чтобы заниматься дома. Я считаю, что домашнее обучение для тех детей, которые не могут двигаться, у которых проблемы с почками. А таких детей, которые могут ходить, надо учить в стенах школы.

 

Директор сама предложила мне такой вариант, при котором мой ребенок 4 года ходил в школу, занимался с учительницей. Он был прикреплен к классу, она его познакомила с классом. Конечно, можно было привлекать его и больше, но как получилось, так получилось. Учителей никто этому не учит, и они стараются, как могут.

 

В 5 классе урезали список тех, кто может числиться на домашнем обучении. Я затянула все пояса, попросила помощи у всех, у кого возможно, и мне пришлось отдать ребенка в частную школу. Потому что в обычной школе его посадили на последнюю парту, ставили ему колы и двойки. Мое мнение как мамы (и я готова за него отвечать), в Беларуси нет хороших частных школ. Это как отстойник для необычных детей. После 7 класса мой сын сказал, что хочет пойти в обычную школу. Я отнеслась к этому с уважением, отправила его, и ему было тяжело. Первые два месяца он приходил домой и расстраивался. Он отличается: у него другая речь, он не агрессивный, очень мирный. Часто это воспринимается плохо: учителя и дети не знают, как себя вести. Филиппу пришлось трудно, адаптация проходила нелегко. Но нам повезло с классным руководителем, она его поддержала, как смогла, включила в класс.

 

Сегодня у сына был последний звонок в 9 классе. Он два года отучился в обычной общеобразовательной школе, собирается идти учиться дальше. Так что я хочу сказать родителям, что все возможно. С одной стороны, им нужно быть готовым ко многим вещам, а с другой стороны, не сдаваться, поддерживать своих детей, ходить в школу, общаться со специалистами.

 

Инесса Левошко: У нас тоже есть хороший опыт комбинированной формы обучения. Начиная с дошкольного возраста, мы интегрировали детей-аутистов, и они учились в школе. Сейчас вышел новый кодекс о спецобразовании, и там не прописали комбинированную форму. Но я думаю, это исправят, и такие дети будут учиться среди других детей. Это очень хороший опыт социализации. У нас есть опыт, когда мальчишка с аутизмом из другого микрорайона ездит на автобусе в другую школу. Он самостоятелен. Когда-то для таких детей школы были закрыты: они учились только дома.

 

Диана Комлач: Это комбинированное обучение или обычная школа?

 

Инесса Левошко: Обычная школа. У нас есть спецклассы для детей с трудностями. Дети зачисляются в класс, оформляется комбинированное обучение. Есть дополнительный учитель, он ассистент. С кем-то из детей больше работают индивидуально. Есть дети, которые практически все уроки проводят с классом.

 

Диана Комлач: Правильно я поняла, что этот ассистент может сидеть в классе с ребенком и помогать ему?

 

Инесса Левошко: Да.

 

Диана Комлач: Алексей, это форма, о которой я мечтала. Я услышала о ней два года назад, она очень активно применяется в Англии не только в младших, но и в старших классах. В обычном классе на уроках прикрепляется ассистент. У него должен быть широкий профиль подготовки, он должен разбираться во многих предметах и психологии. Я со своим сыном школьную программу прошла по второму кругу. С дочкой я даже не заметила: она все учила сама, а с сыном я прошла всю школу по новой, разобралась во многих вещах. Я мечтала о комбинированной форме обучения, но не могла ее найти. Я слышала, что в Светлогорске одна мама, учитель, в Англии переняла такую форму обучения. У нее самой ребенок с гиперактивностью. Ее поддержали на районном уровне. Это прекрасная вещь, которая помогает детям и оказывает невероятную поддержку.

 

Мой сын столкнулся с тем, что его не принимали многие дети. Но это неправда, что дети жестокие. Они готовы на гораздо больший контакт с детьми с особенностями, если их в этом поддержат взрослые. Дети всего лишь лакмусовая бумажка, они проявляют то, что взрослые скрывают. Взрослые делают вид, что все нормально, но они теряются и не знают, как вести себя с этим ребенком. Они пытаются засунуть это в рамки, которые они знают, а в душе не принимают этого ребенка. Все это проявляют дети. Тогда учитель может сказать, что его не принимают дети, но это не так.

 

Поэтому я могу только обратиться к учителям с тем, чтобы они узнавали побольше о детях, которые учатся у них в классе. Поддерживайте их. Мой сын не успевал писать: у него была парализована правая сторона. Благо он вообще пишет! Мне говорили, что у него не будет почерка, и он не будет писать. Все у него есть! Но когда сын не успевал переписать, и девочка дала ему переписать материал, учитель возмутился, спросил: «У него что, задержка? Почему ты даешь ему переписать?». Такие вещи оскорбляют. Дома мы поддерживаем сына, он приходит, и мы обсуждаем такие вещи. Он приходит и рассказывает мне. У меня была мысль сходить в школу, но я спустила это на тормоза.

 

Хочу обратиться к родителям. С одной стороны, защищайте своих детей и их права, а с другой стороны, не прите, как танки, напролом, разговаривайте. В школах работают разные люди, ищите контакт, выстраивайте мостик, обустраивайте жизнь вашего ребенка так, чтобы ему было комфортно, поддерживайте его. Когда вам говорят, что ваш ребенок такой-сякой, не слушайте. Присматривайтесь сами к своему ребенку, принимайте его таким, какой он есть. Сейчас дети очень разные, и практически нет со среднестатистическими данными. В нашем детстве было очень много ровных детей, одинаковых, а сейчас все дети разные, контрастные. Очень много необычных детей, непохожих. Они могут не вписываться в диагнозы, но они все равно другие, и их нужно поддерживать. Благо, если учитель может в этом поддержать, это большое подспорье родителям.

 

Инесса Левошко: Родителям особенных деток необходимо идти в школу не как на войну, а с хорошими намерениями. Среди работников этого учреждения вы всегда найдете соратников.

 

Пригласите еще раз в ваш центр родителей, которые еще думают, обращаться ли?

Инесса Левошко: У нас в каждом регионе работают Центры коррекционно-развивающего обучения и реабилитации. Не бойтесь нас. Часто, когда родители слышат, что ребенку надо попасть на комиссию, пугаются. Не нужно этого делать, потому что мы не враги, а адвокаты ребенка. Изучив его особенности, мы можем посоветовать что-то конкретное, и это будет помощью, если вы согласитесь с ней. Можно долго сопротивляться, бороться с болезнью, искать специалистов, волшебные таблетки, но это отодвигает решение проблемы и не дает возможности вашему ребенку развиваться настолько, насколько он способен.

 

Диана Комлач: Я знаю, что многие родители, узнав, что у их ребенка есть проблемы, начинают нападать на специалистов. Понятно, что это защитная реакция, что это больно. Но не надо воевать, нападать. В центрах работают прекрасные специалисты. Пробуйте услышать их и воспринимать не как врагов, которые пытаются навесить вам то, чего нет. Наоборот, многие из них поддерживают, хотят вам помочь. Откройте свои сердца, уши и попытайтесь наладить контакт со специалистами в этих центрах.

 

Инесса Левошко: Я считаю, что правда о том, что у ребенка, дает силы. Часто родители живут в иллюзиях. Какие-то специалисты обещают им нереальные вещи. Мы говорим реальные вещи, обрисовываем перспективу: что будет, если помогать ребенку и если закрывать глаза на проблему. Я понимаю, что мы часто говорим вещи, которые злят, причиняют боль. Дайте время утихнуть этой боли, чтобы можно было объективно посмотреть на ребенка. Тогда душа вам подскажет, что нужно сделать.

© 2019 ЧУП "Хэппи Терра"

ул. Веры Хоружей, 3-302в

Минск, 220005, Республика Беларусь

happy.terra1@gmail.com

+375 (29) 654-92-49

+375 (29) 601-11-29

+375 (29) 601-11-30

  • YouTube
  • ВКонтакте
  • Facebook
  • Instagram